Вот и я говорю, сынок — фулюганы одни кругом

Эта старушка-одуванчик была приведена под белы рученьки заплаканным сыном. Бабульке уже было лет восемьдесят с лишним, сыну — порядка шестидесяти. Было видно, как ему не хочется показывать её психиатру, как он над ней трясётся, буквально сдувая пылинки. С порога сын твёрдо заявил, что ни в больницу, ни тем более в интернат он мать не отдаст, но ему бы от нас хоть какой-нибудь документ, что не всем её словам можно верить. В ходе беседы выяснилось, что бабушка уже в течение нескольких лет не узнаёт родных, не ориентируется не то что в дате-месяце-годе — она толком не знает, зима сейчас или лето. Насчёт домашних дел можно сказать только одно: хорошо, когда она их не делает. Нескольких пожаров и потопов хватило с лихвой, но ежели бабушка надумала чего сделать — задать скотине корма, дрова порубить или печку истопить — будьте уверены, она это сделает, как бы за ней ни следили. Плевать, что скотина чёрт-те сколько лет назад осталась в деревне, живут они на шестом или седьмом этаже, плита электрическая и на дрова годится разве что мебель. Если бы жажду деятельности можно было измерять, она бы стала эталоном. Этаким иридиево-платиновым.

Ходить с ней получать пенсию в Сбербанке — то ещё развлечение. Недавно посреди зала она снова забыла, что перед ней родной сын, выхватила у него из рук деньги, которые только что ему отдала, да как заверещит на весь зал! И ладно бы что-нибудь нейтральное, семейно-бытовое или, на худой конец, матерно-частушечное — так ведь нет, дёрнула нелёгкая квалифицировать действия сына именно так: «это ограбление!» Неудивительно, что все клиенты сбербанка попадали на пол — люди грамотные, боевики смотрели. Хорошо, работники оказались на высоте, разобрались что к чему и не стали вызывать опергруппу. Мужику, правда, хватило напутствий от благодарно-облегчённых клиентов.

Много проблем и от общения её с соседками. Выйдет во двор и начинает стращать местных бабушек леденящими кровь историями, как неблагодарные дети все её деньги воруют и тайком пропивают, все фамильные драгоценности в ломбард снесли, а её кормят супчиком из любимой кошки Мурки и котлетами из не менее любимого пса Шарика, кулинары-экстремалы разэтакие! Вот и ходят к ним на квартиру делегация за делегацией — от мэрии до домового комитета. Скоро дойдёт до пикетов общества любителей домашних животных. А последний месяц этот божий одуванчик и вовсе повадилась тусоваться около местного торгового центра, просить милостыню и горько жаловаться на детей, которые выгнали её из дома. Сын, чуть не плача, рассказывал, какой это стыд — каждый раз её разыскивать и уговаривать поехать домой. Особенно когда она его не узнаёт.

Бабулька внимательно слушала нашу беседу, кивала самой себе, а под конец повернулась ко мне и доверительно так затараторила:

- Вот и я говорю, сынок — фулюганы одни кругом! Аферисты одни, прости Господи! И как жить? Они, тунеядцы, деньги у меня воруют, меня объедают — чай, не на хлебе с водичкой ряху такую отъел! Ну никакого спокоя, ни днём, ни ночью. Так что ты, сынок, давай, оформляй вот энтого да кралю егойную в пансионат, а то ведь никакой личной жизни, даже мужичонку завалящего в дом не привести!